Дурдом Ромашка и закон Мерфи

После введения всех политик, политик о политиках, политиках о политиках о политиках, и, наконец, Регламенте политики о политиках о политиках, жизнь в ООО «Дурдом Ромашка» резко наладилась: сотрудники упорными пчёлками с утра до ночи генерировали обязательного по вышеупомянутым документам тонны бумажного хлама, радеющая за экологию и природу Верон просто рыдала кровавыми слезами, распечатывая очередную многостраничную «Законченную работу сотрудника», все остальные были не так эмоциональны. Тем не менее, приблизительный расчет показывал, что затраты на бумагу и принтер, а также канцтовары вида «красная ручка» возросли в три раза, потому что бумажный хлам печатался чуть ли не каждую минуту, а все внезапно ставшие начальниками сотрудники резко захотели писать обязательные резолюции исключительно красной, как кровь, выпитая у меня господином Низовским, ручкой. Мне же, благодаря всему этому в дополнение к обязательному бумажному хламу ещё нужно было генерировать объяснения (тоже на бумаге), почему каждую неделю я трачу всё больше и больше бюджетных денег на канцелярку, и носить их для получения резолюцию «Разрешаю» (конечно же красную) Дмитрию Алексеевичу. Каждый раз эта процедура была болезненней и болезненней: мозг Дмитрия Алексеевича, утомленный резко возросшим вокруг него потоком документов на подпись, расстроенно мычал и объяснения не принимал, то ему не нравилось обоснование «Потому что сотрудникам надо на чём-то печатать бумажный хлам, ведь религия Низовского запрещает его в электронном виде передавать», то «Катя, ты недостаточно подробно описала метод решения вопроса. Что значит «печатать на черновиках?». Ты же знаешь, что господин Низовский запрещает это делать».

В дополнение ко всему, в светлую голову Альфреда Афанасьевича внезапно пришла очередная мудрая идея: он решил, что, чтоб сотрудники, утомленные генерированием бумажного хлама, смогли ещё в перерывах и работать (и зарабатывать ему валовый доход и чистую прибыль), их надо непременно и постоянно обучать. Но специально обученная тихая эйчар Оля для этих целей не подходит, потому что сотрудники её любят, но, за тонкую душевную и телесную конституции, не уважают. Значит, надо искать особенного специалиста по обучению, со стороны! Чтобы все его уважали и слушались!

-Катя! — торжественно начал он, выловив меня на выходе из туалета. Видать, караулил, потому что сэлфи я там делала достаточно долго. — Катя, нам нужен специалист по обучению!

-Оле заявку отдайте, она разместит вакансию, — решила я одним предложением проблему любимого начальства.

-Нет, Катя! — взревел Альфред Афанасьевич. — Ты сама будешь заниматься подбором! Оля не справиться! Это слишком ответственная вакансия! А ты не справляешься с закупками обучения персонала!

-Дык как я искать буду, если я не справляюсь? — предприняла я попытку уйти от огня перекатом.

-Вот и справишься! В назидание и наказание! — промолвил уважаемый владелец и рысцой убежал в кабинет к своему любимому другу, чтобы я не не задала ему ещё хитрых вопросов. Он знал, что к Дмитрию Анатольевичу в кабинет по своей воле я не полезу даже под угрозой пыток, и поэтому спрятался именно там.

Я вздохнула, призвала Олю и мы начали долгий и сложный процесс поиска кандидатов. Естественно, всё с самого начала пошло как обычно в ООО «Дурдом Ромашка»: предоставленные пред пресветлые очи Афанасьевича и Алексеевича женщины им не подходили. У одной «не было опыта работы в айти», у другой «нет машины, безответственная значит», у третьей «Катя, ну ты что, не видишь? Она совершенно не сойдется характерами с уборщицей тётей Глашей!». Оля тихо плакала, иссушая и без того сухую кожу личика, я тихо злилась и выносила из каморки серверной (она же склад продтоваров) удвоенное количество красного вина. Наконец идеальная кандидатка (кандидаторка?) была найдена: женщина с двумя высшими, наладившая обучение персонала на трёх гигантах, и один из них как раз-таки айтишный, с машиной, огромным желанием работать и комплектом из двух детей и мужа-красавца. Пришла пора вести её на смотр к уважаемому начальству. Но как раз в тот момент, когда я писала сопроводительное письмо Афанасьевичу, рассыпаясь в благожелательных по отношению к кандидатке эпитетах, в кабинет черноволосым ураганом влетела Алиса.

-Катя! Катя, там такое! — в поддержку своих слов она распахнула свои и без того огромные глазищи. — Там Елена к Альфреду Афанасьевичу пришла!

-И чо ей надо? Полгода уже прошло с момента окончания её бурной деятельности, — буркнула я.

-Не знаю! Сидит у Афанасьевича в кабинете, вот кофе попросили…

-Ладно, иди, послушай чего они там трут, пока кофе расставлять будешь…

Визит Елены ни к чему хорошему даже теоретически привести не мог, разве что она зашла уведомить Альфреда Афанасьевича о том, что продуманная система господина Низовского доросла до сверх-величин и схлопнулась, забрав с собой все регламенты и политики. Но такое невозможно, потому что каждую неделю я получала от каждый раз нового «личного консультанта» новостную рассылку. Пришла Алиса и доложила, что говорят о детях и политике, Афанасьевич лёгок и весел, ничего интересного. Визит Елены закончился достаточно быстро и его истинная причина не замедлила появиться у меня в почте: письмо, озаглавленное «Срочно пригласить на собеседование», а внутри — резюме мадам Мутон. Не сдержавшись, я отреагировала на него мгновенным «Вы с ума сошли?!» и, вдогонку «И на какую вакансию?!?». Альфред Афанасьевич милостиво ответил: «Катя, не делай мне мозг, специалиста по обучению, конечно же!» и убежал из офиса (чтоб избежать лишних вопросов).

Я резко погрустнела, вызвала Олю, потому что вместе грустить веселее, а вскоре к нашему сеансу коллективной грусти присоединилась ещё и Верон. В общем, компания подобралась исключительно подходящая.

-А, может, ты подзабудешь про это? — предлагала Верон терорристическую модель реагирования.

-Да-да! — горячо поддерживала эту позицию Оля. Мадам Мутон в процессе своей бурной деятельности истрепала ей немало нервов, даже пришлось перейти с обычного снотворного на то, которое по рецепту.

-Ну окей, на неделю забуду, посмотрим, что будет, — согласилась я.

Однако на следующий же день из тёплых объятий Морфея меня вырвал телефонный звонок и разбудил знакомый мелодичный (как железом по стеклу) голос:

-Катерина, здравствуйте! Отличного вам настроения и продуктивного дня! Мне передали, что вы хотите пригласить меня на собеседование! — бурно радовалась мадам Мутон на том конце бездушной пустоты. — Когда мне прийти!?

-Мадам Мутон, — хрипло ответствовала я, — моя б воля — никогда. И вообще, сейчас восемь утра. Позвоните позже.

-Но я уже готова! Почти у дверей вашего офиса стою! Жду вас очень! — и, традиционно, трубкой ляп.

Моя громкая и нецензурная реакция заставила собаку породы ротвейлер подпрыгнуть на своём лежаке и громко загавкать. Наверное, он решил, что началась третья мировая и хозяйку надо защищать. Флегматичный попугайчик Саша отреагировал только ленивым «фьють» и перепрыгнул с жердочки на жердочку. Я злобно настучала сообщение в вайбер Маши «Пришла Мутон, посади её, пусть афанасьевические бумажки заполняет» и пошла остывать в душ.

Мадам Мутон ожидала меня в моём кабинете, куда я ввалилась злая и со всклокоченными волосами — настроения их укладывать не было никакого. Беседа была быстрой: я лишь спросила, какого чёрта это всё происходит, а мадам Мутон ответила, что ей очень хочется работать в нашей компании и она мотивирована как никто. Я выпроводила ей, без остановки желающую отличного настроения и продуктивного дня, на выход, и написала Альфреду Афанасьевичу, что кандидат нам не подходит, потому что у неё нету опыта работы в айти, нет машины и профильного образования тоже нет, а с уборщицей тётей Глашей ей помешает сойтись характерами впечатляющая тупость.

«Катя!!!!!» — ответствовал Альфред Афанасьевич. — «Пригласи её на собеседование к Диме и ко мне! Она очень ценный кандидат! Она изнутри знает все особенности нашей деятельности!». Прочитав это письмо, Верон пошутила «Глядишь, и возьмут её на работу…», а я озлобленно написала мадам Мутон, чтобы та приходила завтра к девяти, сначала к Алексеевичу, а потом к Афанасьевичу. Она моментально ответила: «Конечно буду! Отличного вам настроения и продуктивного дня!», вызвав приступ воя и вырывания волос у меня, у Верон и у несчастной Оли, которой, в дополнение ко всем бедам, ещё нужно было за час перелопатить все 200 страниц тестов и анкет (их нужно было предоставлять пред светлые очи начальства не позже, чем за 12 рабочих часов до собеседования).

Тем временем в коллективе назревало явное недовольство: болтливая Маша растрещала всем встречным и поперечным, что на работу может быть возьмут Мутон, а её сотрудники, мягко говоря, недолюбливали. В кабинет к Альфреду Афанасьевичу потянулся ручеёк недовольных с аргументами «против», потому что все прекрасно помнили бурную деятельность мадам Мутон, и предполагали, к чему могут привести не эпизодические визиты, а полноценное присутствие в рабочем процессе. Альфред Афанасьевич сначала мягко, а потом всё жёстче и жёстче рассказывал о том, что Мутон «ценный сотрудник, прекрасно знакомый с деятельностью компании», и к концу рабочего дня произносил эту фразу срывающимся фальцетом, больно давящим на барабанные перепонки даже через толстую стену, разделяющую наши кабинеты. Половина сотрудников чуть не плакала.

Жизнерадостная мадам Мутон, ровно в девять вкатившаяся весёлым колобком в приёмную, была встречена холодными взглядами и «драсте» сквозь зубы. Даже Дмитрий Алексеевич, обычно изображающий принятие и добродушие, был холоден, как антарктический пингвин.

Решающие собеседования начались…

Продолжение следует.

  • Alex Digger

    Юля, опять ошибки на «-ться»!