Дурдом Ромашка и роковое усердие

Дурдом Ромашка и роковое усердие

Последние несколько месяцев ООО «Дурдом Ромашка» жил как на вулкане: деятельная мадам Мутон фонтанировала всё новыми и новыми политиками, затягивая в сети своей заинтересованности всё больше сотрудников. После Розы Ицхаковны, которая, рыдая, приняла свою политику по управлению финансовыми потоками, карающий меч изменения бизнес-процессов пал на весёлого техдира Анну Адамовну, оставив её, после принятия её политики по техобслуживанию и пониманию клиентов, уставшей и желающей уехать куда-нибудь в Зимбабве — там мадам Мутон её точно не найдет. Отрыдала крокодильими слезами и Кира Успеховна, согласовывая политику успеха и продаж. Осталось дело за малым — принять Самую Главную Политику о положении в компании. Ответственным за неё назначили Дмитрия Алексеевича, который из всего этого набора слов разобрал только «положение» и теперь этим «положением» отчаянно доставал всех окружающих, но госпожу Мутон — больше всех.

О, это была поистине битва двух титанов: бодрые пожелания продуктивного дня и отличного настроения натыкались на возмущенное или растерянное мычание. Все их диалоги выглядели примерно так:

Мадам Мутон: Дмитрий Алексеевич! Продуктивного вам дня и отличного настроения! Когда будет готов первый вариант политики!

Дмитрий Алексеевич: Ээээээээээ…. Я же директор! А вы мне не помогаете!

М.М.: Продуктивного вам дня и отличного настроения! Помогу чем смогу!

Д.А.(возмущенно): Я ДИРЕКТОР! ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ! ДИРЕКТОР Я!!!!!

М.М.(растерянно): Отличного вам настроения и продуктивного дня! Да, я знаю, что вы исполняющий директор по организующей схеме!

Д.А. (растерянно, потому что не понимает, о какой схеме идёт речь, хотя она уже год как украшает одну из стен его кабинета и иногда устрашающе шелестит плотнобумажными краями): Эээээээээээээээ…. а вы мне не помогаете!

М.М. (возмущенно): Продуктивного вам настроения и отличного дня! Расскажите, как вам помочь!

Д.А.(возмущенно): Я ДИРЕКТОР! ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ! ДИРЕКТОР Я!!!!!

И так до бесконечности. Послушать успешные, отличные и продуктивные переговоры Дмитрия Алексеевича и мадам Мутон собирался под дверями переговорки весь офис. Некоторые даже делали ставки, сколько итераций выдержит мадам Мутон, потому что вера в интеллект Дмитрия Алексеевича и в мощь его мычания была непоколебима и испытана десятилетиями.

Это продолжалось месяц — два раза в неделю, с двух до бесконечности (пока у мадам Мутон держались нервы), а потом Альфред Афанасьевич заметил, что документ «Политика о положении в компании» на сетевом диске висит неизменно пустым уже слишком долго. Поприсутствовав на продуктивной встрече своего дорогого друга и мадам Мутон, он быстро смекнул в чём проблема — мощности задов у обоих участников были примерно одинаковы, и уровень интеллекта тоже, именно это вызывало удручающую пустоту Самой Главной Политики. На помощь словами «Катя, не делай мне мозг, помоги Диме, он же директор и твой лучший друг». Я мысленно ответила, что «Да лучше я с ядовитой змеёй Глашей из зоопарка дружить буду», а реально, что «А чо он сам не может, он же умный», вызвав у Альфреда Афанасьевича сдавленное шипение, Красные Пятна Гнева и фразу «И без твоего сарказма можно обойтись!». Пришлось обходиться и помогать.

По старой традиции, я прочитала все сорок две страницы Самой Главной Политики, морщась от орфографических, грамматических и просто ошибок, и сформировала перечень вопросов к мадам Мутон. По старой традиции, это был скорее акт прыжка веры, потому что ни в одну из предыдущих, согласованных и запущенных в работу политик, не было внесено, благодаря мудрому гению их разработчика, господина Низовского, ни одной правки. Благодаря им, кстати, бОльшая часть компании уже не работала, а тихо ошизевала от количества ненужной документации, которую нужно плодить, дабы совершить действие, которое раньше занимало от силы пять минут. Видимо, Самую Главную Политику ждала та же судьба.

Отправив вопросы по электронной почте мадам Мутон, я принялась ждать, попутно отгоняя жаждущего немедленных результатов Дмитрия Алексеевича. Он каждый час шебуршащей мухой влетал ко мне в кабинет и принимался жужжать «Катя где политика Альфред спрашивает Катя Катя Катя». Очень раздражало.

Среднее время ответа «ничего не менять нельзя менять» от мадам Мутон как правило составляло неделю. Но прошло ровно пять рабочих дней и мой ящик был полон всем, чем можно, но только не ожидаемой фразой. Когда ко мне снова залетало жужжащее начальство, я разводила руками, что ненадолго утихомиривало бурную деятельности и позволяло мне вернуться к работе.

Прошло ещё неделя, стало ясно, что пора звонить мадам Мутон и вербально её как-то активировать, потому что Дмитрий Алексеевич, напуганный Альфредом Афанасьевичем, пригрозил переехать ко мне в кабинет (тоже идея уважаемого владельца, хрупкий мозг директора был не в состоянии родить что-то подобного величия). Пришлось взять телефон и набрать ненавистный номер — звонкий голосок мадам Мутон мне слышать очень не хотелось.

Однако, после трёх гудков трубку сняла вовсе не она.

-Елена, слушаю!

-Э… окей. А мне бы мадам Мутон, — растерялась я.

-Она у нас больше не работает! — отрезала женщина и, не пожелав привычных продуктивного дня и отличного настроения, оборвала звонок. Даже мадам Мутон была вежливее.

Тем не менее, от таких новостей я растерялась ещё больше: с одной стороны, мадам Мутон неожиданно убралась с горизонта событий — это хорошо. С другой — а кто ж теперь вместо неё? С кем согласовывать бурлящий бред политик? Решив, что утро вечера мудренее, я решила отложить решение этого вопроса до завтра. Но события начали развиваться гораздо стремительнее: буквально в течении часа после обескураживающего звонка мне в почту свалился развернутый ответ мадам Мутон, содержавший в себе «ничего не менять нельзя менять», а также длительные извинения за задержку с ответом — видите ли, были проблемы с доступом к почте. Я почесала затылок, и набрала номер (уже бывший) госпожи Мутон.

На том конце ответила всё та же неприветливая Елена.

-Алё, Елена, добрый день. Меня зовут Екатерина, вот буквально полтора часа назад звонила вам.

-Слушаю, — холодно отрапортовала «новая Мутон».

-И правильно, слушайте. Вот вы говорите, что мадам Мутон у вас не работает уже, а меж тем она мне на письмо только что ответила. И, судя по письму, она у вас таки работает, ну или считает, что работает. Вы там разберитесь с ней, работает или нет. Мне начальству отчитываться надо.

Елена нервно задышала. Дышала она долго и тщательно. Ей-Богу, такому мог позавидовать даже часто и надрывно дышащий в минуты смятения или душевных страданий Альфред Афанасьевич.

-Еленааааа, — пригласила я её к разговору.

-Игнорируйте письма. Эта личность объявлена подавляющей, — и трубкой ляп. Опять даже без пожеланий дня и настроения :(

Доложив ситуацию тут же покрывшемуся Красными Пятнами Гнева Альфреду Афанасьевичу, я вернулась в свою юдоль скорби, благо до конца рабочего дня оставалось минут семь.

Где-то через неделю в приёмной возникла и после плавно переместилась в кабинет к уважаемому владельцу та самая Елена. Они долго что-то обсуждали, отправленные на шпионаж феи ресепшна потом доложили, что Альфре Афанасьевич после часа беседы сидел весь фиолетовых, а «та баба с рыбьими глазами», успокаивающе похлопывает его по руке и что-то бормочет по одиторов и статистики.

Потом Елена принялась за наведение порядка, но это уже другая история. И очень зря мне тогда казалось, что мои пути с мадам Мутон разошлись навсегда: нет, всё только начиналось. Ведь ООО «Дурдом Ромашка» всегда неукоснительно следовал только одному правилу: сотворил ад? умножай его бесконечно!