Дурдом Ромашка и общественный активист

Дурдом Ромашка и общественный активист

Закупщик Катенька по природе своей была существом добросердечным и милым: она подкармливала бездомных котиков во дворе, всегда отдавала дворовому бомжу Степану свои пустые бутылки, и даже носила Дмитрию Алексеевичу свежезаваренный зелёный чай, когда тот был в похмелье и страдал от бренности бытия и позывов ко рвоте. И все перечисленные отвечали взаимностью: котики ласково мурчали ей вслед, Дмитрий Алексеевич требовал труднодоступного печенья не пять раз в день, а всего лишь три, а бомж Степан рассказывал захватывающие истории о монахах-францисканцах в изгнании и отгонял голубей от корма катиных дворовых котов.

В общем, жизнь Кати текла размеренно и приятно, но по-настоящему интересной она стала с появлением в ней самого настоящего общественного активиста. Активист был личностью в родном городе известной — он боролся за платные парковки, полив деревьев жарким летом и прочие очень важные вещи, например, писал петиции про домики для уточек и снос портящих лицо города зданий. Катя, как и подавляющее большинство горожан, за этой бурной деятельностью наблюдала издалека и тихо молилась, чтобы активист не приехал активизировать к ней во двор — его кипучая энергия разогнала бы прикормленных котиков, Степана и одомашненных автолюбителей (которые тоже подкармливали первых и второго), а Катя чувствовала ответственность за тех, кого приручила.

Но беда пришла откуда не звали — таинственные взаимосвязи людей в городе оказались предсказуемы, и однажды городской активист возник в одном из катиных мессенджеров. Она как раз сидела на длительном совещании, где обсуждалась светящаяся гениальность Альфреда Афанасьевича и способы её применения на деле, за окном жужжали мухи и сотрудники интернет-компании, тягающие шланги, а присутствующие на совещании тоже трудились и тягали ласкательные прилагательные, почёсывая эго дорогого шефа. Сообщение активиста приятно отвлекло Катю от творящегося непотребства, потому что склонять слово «сиятельный» она уже подустала. Активист же спрашивал как дела. Как дела у неё давно никто не спрашивал, и поэтому она радостно ответила «А тебе какое дело». Активист замялся, но потом воспрянул духом и спросил, действительно ли Катя работала менеджером проектов в одной большой и страшной компании. Наша героиня потратила год и много денег на психотерапевта, чтобы избавиться от сладостных воспоминаний о работе в этой самой компании, но эти воспоминания ни в какое сравнение не шли с теми, что на данный момент ковались талантливыми руками Альфреда Афанасьевича — это всё равно что сравнивать катание на ручном пони с процессом объезживания дикого мустанга. Тем не менее, факт опыта работы в страшной компании она подтвердила, чем очень обрадовала общественного активиста. Он незамедлительно предложил доставить своё ценное тело на велосипеде туда, куда Катя скажет, чтобы обсудить что-то очень важное и срочное. Так как в офисе в связи с совещанием планировалось сидеть до синих соплей, активисту было предложено туда и приехать.

Пока он ехал, он успел трижды заблудиться, нарваться на нервного охранника интернет-компании и, после всех своих приключений, стоял на пороге офиса. Катя только-только вышла с совещания и, приглаживая дым, коварно выползающий из ушей, ухватила активиста под тощие белые ручки и потащила в кабинет. Там он покорно плюхнулся на предложенный стул и весело засмотрелся на своё отражение в зеркале. ИМТ активиста стремился в минус бесконечность, поэтому такое поведение было не удивительно, но пугающе. Вздохнув, Катя пошла на кухню готовить бутерброды с сыром и колбаской, испещренной крупицами жирного сала. Через пять минут активист поедал свежеизготовленные бутерброды, роняя крошки на отполированный стол и бурно рассказывал истории о коррупции во власти. Катя кивала, пила белое вино из белой чашки, и думала, какой откат продажники будут платить директору тому издательства за приобретение высокотехнологичного печатного принтера, вместе с которым она, от греха подальше, заказала еще и пять коробок запчастей к нему. Активист говорил долго, возвышенно и ни о чём, планомерно уничтожая бутерброды. Катя кивала. Бутерброды подходили к концу, активист на ходу округлялся и начинал более связно говорить. Из его речей можно было сделать простой вывод: он хороший, но его все обижают, денег просто так не дают и надо работать. Катя активисту понадобилась, чтобы упорядочить его бурные усилия по тому, чтобы получать деньги, а именно — рассказать как делают проекты. Такая просьба вызвала у Екатерины некое удивление: она всегда искренне считала, что, чтобы понять говно, нужно опустить в него по локоть руки и знатно там повазюкаться, а рассказы про температуру говна, его консистенцию и прочие милые особенности с ним не познакомят.

-Давай заведем проект и будем делать его вместе! — упорствовал активист.

Катя подумала, и решила, что для разнообразия можно закупать не только принтеры, но и делать проекты активиста. Спасение уточек и деревьев она считала благородным делом, да и плотный контакт с активистом мог помочь, если что, держать его подальше от активизирования во дворе с котиками, Степаном и одомашненными автолюбителями. Работа закипела. Катя показала активисту онлайн-приложение для менеджмента проектов, написала там задачи и установила сроки. Наивная, она предполагала, что, если сроки установлены, то и срывать их никто не будет. По крайней мере, даже с любимым руководством это правило работало: если Дмитрию Алексеевичу было велено подписать все документы на подпись к двум часам среды, он укладывался в этот срок, даже иногда за счет других, не менее важных, задач от Альфреда Афанасьевича. Афанасьевич же тоже научился отвечать на письма «ТАК МЫ БУДЕМ ЭТОТ ПРИНТЕР ПОКУПАТЬ ИЛИ ДРУГОЙ КУПИМ! Жду ответа через два дня» вовремя, пусть и после пары напоминаний от любимых им нежно фей ресепшна. Активист же жил в другой вселенной — в ней понятие времени было текуче и пластично, как горная река с её завихрениями и водопадиками. «Завтра» он воспринимал как «на неделе», «на неделе» как «в этом месяце», а «в этом месяце» — «ну примерно при моей жизни, если можно». Катя стала напоминать. Сначала раз в неделю. Активист соглашался и закидывал её новыми проектами новых проектов. Потом напоминала раз в день. Активист расстраивался и даже начинал что-то делать, но всегда находились более важные дела типа встреч с утиными активистами по поводу домиков для уточек или переговоров с залётными благотворителями на предмет детских площадок посреди бетонных джунглей. Задачи не выполнялись. Катя бесилась и думала, что она плохой менеджер проектов. Общественный активист иногда заезжал на бутерброды и рассказывал новые истории о коварстве власти. Дмитрий Алексеевич начал жаловаться феям ресепшна, что кто-то с космической скоростью ест его любимую колбасу. Феи вздыхали и сочувствовали. Проект активиста под чутким руководством Катеньки стоял как Титаник на дне морском.

В итоге активист забыл про свой проект и с пчелиной уверенностью в себе устремился в новые светлые дали, периодически закидывая мессенджер Кати своими мыслями о коварстве власти и новых проектах. Катя страдала. Но одно грело её душу — заботливо взращенное в активисте чувство вины за сорванные сроки тасков надолго отвернуло его от активизирования в катином дворе. И котики, бомж Степан и автолюбители были в длительной и надежной безопасности.

И колбаса в ООО «Дурдом Ромашка» прекратила пропадать.

1 мысль к “Дурдом Ромашка и общественный активист

Комментарии закрыты.