Дурдом Ромашка и CRM. Часть третья: Сеанс неосадизма

В период, когда первый блок проекта CRM (первичная настройка системы после развертывания её на серверах) был почти завершен, ООО «Дурдом Ромашка» гудел вовсе не предвкушением скорейшего запуска инструмента успешности и волн из денег, а похмельным синдромом: только закончились новогодние каникулы и страдающие сотрудники тихо и усердно пили зелёный чай по кабинетам.

Я тоже страдала, но это не отменяло ежемесячной обязанности представить пред светлые очи Альфреда Афанасьевича отчет по проделанной по проекту CRM работе. Он выглядел как график, на котором зелеными квадратиками помечались выполненные в срок задачи, а красными — невыполненные в срок, желтенькими были запланированные, но не начатые. По оси Y — наименования задач, по оси X — номера недель. Всё просто и понятно, сделано так специально, чтобы даже ребёнок мог понять, что твориться. Сдача отчета проходила просто: я подсовывала график под нос Альфреда Афанасьевича, тыкала пальцем в две просроченные уже второй месяц задачи (Кира Успеховна никак не могла найти времени и изучить набор кнопочек в блоке «постановка задач»), дожидалась «Катя, ну сделай сама, тебе что, сложно?!» и удалялась, считая отчет принятым. Декабрьский планировалось сдать по той же схеме и вернуться в кабинетик пить зелёный чай и ждать окончания рабочего дня, но, на почве страданий, я как-то забыла, что первое правило ООО «Дурдом Ромашка» — «если можно сделать что-то хуже — надо сделать это хуже».

В кабинете у Альфреда Афанасьевича было холодно, как ядерной зимой. Холод, считал он, позволяет ему сохраняться лучше и сиять успешнее. На успешной холодовой терапии находился в этот момент и Дмитрий Алексеевич, который что-то блеял про празднование Нового года в компании охотников-любителей, постукивая зубами от мороза. Альфред Афанасьевич важно кивал. Оценив его настроение, как удовлетворительное, я подсунула ему график под нос и ткнула пальцем в незавершенные задачи — всё, как обычно. Альфред Афанасьевич оторвал взгляд от своего дорогого друга, посмотрел на меня и вздохнул:

-Катя, а почему ты график работы по проекту мне показываешь? Дима же твой руководитель, вот пусть Дима и согласовывает.

*твою мать* — Но вы же всегда согласовывали.

-Твой руководитель — Дима, — молвил Альфред Афанасьевич и задумчиво уставился в окно, давая понять, что этот разговор окончен.

Минутку поматерившись про себя, я учтиво улыбнулась непосредственному начальнику и поместила график перед ним.

-Вот, — говорю, — зелененькие это в срок, красные это просроченные, а желтенькие это неначатые. Всё как обычно.

-Эээээ Катя, я ничего тут не понимаю, у тебя непонятный график, переделай чтобы был понятный. А где ответственные?

*конечно же тебе непонятный, ты же тупой как дерево* -По разным категориям задач разные ответственные, на обратной стороне листика всё написано.

Дмитрий Алексеевич перевернул график и уставился на аккуратные колонки текста, которые включали фамилии, категории задач и иные слова типа «офис проекта», «стейкхолдер» и прочие, ему неизвестные. Реакция была ожидаема: листочек полетел в дальний угол, под мычание «ничего не понятно, сделай понятно». Стало понятно, что мирный ход проекта находится под серьезной угрозой. Надо было её минимизировать, потому что зависимость CRM от настроения левой пятки Дмитрия Алексеевича — это гарантия того, что систему по меньше мере вовремя мы не сдадим. Я выбрала, как мне тогда казалось, беспроигрышный путь минимизации рисков: я решила ознакомить Дмитрия Алексеевича с матчастью, чтобы он разобрался, почитав, кто кем в проекте является, кто чем там занимается и как это всё вместе работает. Пообещав «сделать понятно», я ушуршала в кабинетик злиться и описывать матчасть. По итогу это вылилось в длиннющий имейл, в котором очень простым языком (примерно на уровне сказки про Колобка) давались краткие выдержки из PMBOK, только вместо «стейкхолдеров» и прочих модных словечек там были Волки, Лисы и косолапые Мишки. Я была очень довольна результатом своего труда и даже думала продать имейл какому-нибудь издательству, чтоб те напечатали книжку «Проджект-менеджмент для самых маленьких». Текст был отослан уважаемым начальникам с предисловием «Уважаемые руководители! Прошу вас ознакомиться с информацией ниже, которая касается общих правил работ по проектам, а также распределения обязанностей на них и дальнейшей отчетности. Я написала небольшую памятку, которая позволит быстро вникнуть в то, каким образом ведутся IT-проекты, для того, чтобы работа по ним шла эффективно и с соблюдением всех сроков. Жду ваших вопросов!».

Казалось бы, соломку подстелила, можно дальше пить чай. Но я не успела сделать и двух глотков, как в кабинет, полыхая жаром гнева, ввалился Дмитрий Алексеевич и скомандовал мне срочно идти к Альфреду. «На косолапых Мишек обиделся» — решила я. — «Следующий отчет в стихах надо написать, пятистропным ямбом, может, его наконец от злости-то порвет».

Пока я неспешно дошла до кабинета Альфреда Афанасьевича, Дмитрий Алексеевич уже успел весь его оббежать практически по стенам с трагическим мычанием. Оно продолжалось ещё минуты три после того, как я закрыла дверь изнутри. Становилось страшновато за здоровье директора: возраст уже не самый юный, сердечко было не ахти после производственных пьянок, да и нервишки пошаливали на почве постоянного притока непонятной информации. Наконец, он угомонился и нахохлился на кресле. Я выжидающе молчала, хлопая глазами. В конце концов, самое страшное, что меня ждало — это очередная порция мычания формата «я директор» и последующие печальный долгие вздохи Альфреда Афанасьевича с общим посылом «Катя, великих мужчин делают великие женщины, сделай нашего директора великим». Это было нестрашно, потому что любые подобные предложения я обрубала фразой «час моего времени в качестве великой женщины, учитывающий последующую терапию себя вином, а печени от вина таблетками, стоит гораздо больше, чем вы мне платите». Платить Альфред Афанасьевич не любил.

-К-к-к-к-катя! — внезапно затрясся молчавший уже минуты две директор. — Это недопустимо! Я директор! А ты меня учишь!

*не на косолапых Мишек обиделся?!*

-Я давно вот так перед Альфредом не разговаривал с сотрудниками! А ты меня довела! ДОВЕЛА! — продолжал он. — Ещё никто до тебя так меня не пытался подставить! Ты что, хочешь чтоб все думали, что я дурак и ничего не знаю?

*…все и без моих усилий так думают*

-Я директор, Катя! А ты меня выставляешь идиотом! Ты должна меня поддерживать! А ты меня учишь вместо этого! Альфред, ну скажи что-нибудь!

*Да, Альфред, мы так давно не видели Красные Пятна Гнева*

-Да, Катя, — выдохнул Альфред Афанасьевич. — Ты сделала непозволительную вещь!

-Да какую непозволительную вещь я сделала? — не выдержала я. — Вы хоть скажите, что произошло-то? Чтоб я знала за что оправдываться!

-Нам не нужны твои оправдания! — попытался, сидя по-прежнему в кресле, упереть руки в боки Дмитрий Алексеевич, получилось не очень — он стал похож на попугая с параличом обоих крыльев. — Ты должна пообещать, что такого больше не повториться!

-Так чего не повториться-то?

-Ты вздумала меня учить! Мой директорский авторитет подвергла сомнениям!

Тут до меня начало доходить.

-Стоп-стоп. То есть всё это, — я размашисто взмахнула руками, описывая уровень морального накала. — Из-за того что я просто написала письмо с матчастью, а из-за того, ЧТО там написано?

-Да я даже читать не буду что там написано! Я директор! Я всё знаю сам! А ты лишена премии! На два месяца вперед! — заключил Дмитрий Алексеевич.

*это я ещё легко отделалась, могла бы два часа всё это слушать*

-Окей, могу идти?

-Иди! И сделай мне понятный отчет по CRM! Нормальный!

Нормальный отчет я переделывала раз пять, потому что сначала Дмитрию Алексеевичу не нравились цвета, потом не нравилась толщина линий, потом он забыл какой из оттенков красного он предложил в качестве маркера задач для отдела продаж и пришлось снова все оттенки красного переназначать, потом ему показалось, что лучше всё это красное мракобесие будет выглядеть в вертикальной развертке, а потом не смог открыть файл в почте. Наконец, спустя все эти переделки и борьбу с нежелающим открываться файлом, я получила от него скупое «согласовано» и удалилась плакать домой, на сильное плечо попугайчика Саши.

Беды с CRM только начинались.

Продолжение следует.

  • Alex Digger

    -тся/-ться
    и «не» один раз потеряно.